Они очень разные — исполнители, заявленные Покровским благочинием на чистопольский фестиваль православной песни.
Она — из числа русских красавиц. Такими я любовалась, рассматривая картины Кустодиева. Ольга Валиуллина исполняла песню, которую пела когда-то Людмила Зыкина. «Растет в Волгограде березка» — так она называется. Эта песня — символ. Однозначный и емкий — попадающий в тональность — музыкальный образ России. Он парадоксален. Он необъясним. Он соткан из противоположностей.
Необозримая мощь «лесного и полевого края» не скрывает, а обнажает беззащитность перед военным «огнем волгоградской земли» «тоскующей» березки. Немая статичность картины навеки уснувших, не вставших «из земли» солдат, сменяется ярким калейдоскопом «белого живого хоровода» на весенней полянке. Светлые слезы невесты, вечная боль матери. И молчаливые ветки, и терпеливая грусть…
Голос Ольги передавал все оттенки этих эмоциональных переходов, он утеснял сердце необъяснимой светлой грустью, он порождал слезы. В этой песне много звенящей тишины, как будто то великое, что живет в этом произведении, не находит выхода на этой грешной земле и устремляется ввысь, к небесам, к Богу… И там, у Бога, все непримиримое примиряется, и влагается в широкую русскую душу цельным зернышком веры. Молчаливой и терпеливой, как ветки у той самой березки…
Нашего друга Илью Тимкина на фестивале окрестили «самым молодым бардом епархии». Я прямо-таки представляю смущенное выражение его лица в этот момент. Золотоволосый, романтичный, в джинсах и клетчатой в тон рубашке, с гитарой наперевес — словно завсегдатай знаменитой Грушинки.
Он пел под собственный аккомпанемент, и это был такой личный разговор с Богом. В наше техногенное, стремительное, сумасшедшее время, сквозь ядовитый свет неоновой рекламы, наперерез автомобильным пробкам, расщепляя на атомы плотный поток вечно спешащих горожан, стремился к Богу одинокий человеческий голос. Неторопливо текла ночная беседа отстранившейся от будничной суеты души, когда «зажигаются фонари», а «пустынные улицы» города погружаются в заснеженное царство с горящими, «как в сказке», разноцветными витринами.
И под этим снежным коконом, словно укутанные теплым Божиим одеялом, живут по-разному люди. «Кто-то мчит по дороге вперед / кто-то тихо на кухне поет / но на каждого с неба смотрит с любовью Бог», — постоянно повторяла я про себя припев этой песни. А в голове стоял образ «старого нищего», «приросшего» к месту посреди темного тротуара оттого, что «глядит зачарованно в звездное небо». И это немое преклонение перед красотой мира сродни молитве, дыхание которой устремляется ввысь, к Создателю. Вера в душе бездомного беззлобная и чистая, как душа младенца.
Две песни исполнили участники фестиваля из Покровского благочиния — две истории о человеческих жизнях и о временах, их произрастивших. Разные песни, разные исполнители рассказали нам об одном и том же. О Боге.
