— Да, и Вас с Новым годом! — отозвался отец Арсений. — А вот, кстати, послушайте, что пишет неизвестный автор в «Российской газете»: «Что-то шестнадцатый год не задался, — думали россияне сто лет назад. — Может быть, семнадцатый всё выправит...»
— Почему же «неизвестный»? — уточнил я. — Очень даже известный. Это — «Dubium», выражаясь научно.
— То есть, «Сомневающийся»... Ага-ага... «Златая цепь на дубе том»...
— То есть?..
— То есть, Вы полагаете, что сей «Дубиум» из тех, кои полагали счастие в обилии злата и сребра? Всё равно кто — революционер или контра.
— Пожалуй, так... Последний досоветский казанский архиерей, сказывают, более всего интересовался выгодным размещением ценных бумаг...
— Пожалуй, сей случай нетипичен, ведь при установлении большевицкой власти Церковь была больше занята восстановлением Патриаршества. И существует мнение, что лучше бы Церковь оставила синодальное управление до лучших времён — более мирных, а уж потом бы бралась за Патриаршество...
— «До лучших времён»... Правительствующий Синод, отец Арсений, был ведь частью правительства. Если бы он стал частью Советского правительства, то оно бы без проблем преобразило его в обновленческую церковь, и никаких монастырей, в том числе и нашего, не было бы...
— Да, отец Владимир, тут есть над чем подумать, но прав ли Ваш Dubium насчёт параллели между теми и этими шестнадцатым и семнадцатым годами?
— Время от времени отличается... Тысяча девятьсот семнадцатый — это совсем не две тысячи семнадцатый...
— Чем же они отличаются?
— Ну, на первый случай отметим, что сумма цифр того года делится на три, а нынешнего — не делится...
— Ну, так Вы, отец Владимир, и до Святой Троицы доберётесь! Или Вы полагаете, что наше время лучше того?
— Конечно, отец Арсений! Сам Экклезиаст утверждает: «Не говори: "отчего это прежние дни были лучше нынешних?", потому что не от мудрости ты спрашиваешь об этом». А знаменитый казанский профессор Павел Александрович Юнгеров к сим словесам присовокупляет изречение Григория Чудотворца: «Промысел Божий всё ведёт к лучшему и неизменно благ и присущ прежним и настоящим дням».
— Конечно, отец Владимир! Мы всё же лучше тех, которые в том семнадцатом царскую семью расстреляли, — мы её канонизовали!
— Конечно, отец Арсений, а Христос нам сказал: «Горе вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши: сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними...»
— Однако Вы только что цитировали, что Бог всё ведёт к лучшему... М-да... Значит, конец света настанет, когда люди станут лучше некуда?
— Видите ли, в чём дело, отец Арсений... Люди станут настолько другими, нежели ныне, такими, что конец света окажется для них высшим благодеянием.
— Немножко странно...
— Ещё более странно, что согрешили мы, а за нас распялся Бог.
— Время от времени отличается, говорите Вы... Что ж, это научно, ведь время сотворено Богом, а неизменен только Бог... Но что же мы неизменно меняемся к худшему?! Всё хочется увидеть себя чуть лучше прежнего, а осмотришься!.. — отец Арсений махнул рукой.
— Да, осмотришься и скажешь: «Время сотворити Господеви!» Пусть Господь творит волю Свою... С Новым годом!
