Первый воскресный день после праздника Пасхи Христовой носит название Антипасхи или Фоминой недели, а, в народе его называют ещё и Красной горкой. Название Антипасха означает «вместо Пасхи» — не противопоставление, а обращение Церкви к прошедшему празднику Светлого Христова Воскресения, повторение его. Издревле этот восьмой день по Пасхе, как завершение Светлой Седмицы, празднуется особенно торжественно.
Название Красная горка закрепилось за этим днём потому, что именно после Фоминой недели Церковь вновь благословляет на заключение браков, чего не было начиная с Масленицы ввиду покаянного времени Великого Поста и особенностей Светлой Седмицы.
Фоминой же неделей называется это воскресенье в воспоминание об уверении апостола Фомы. Существуют разные понимания поведения апостола Фомы после Воскресния Христа: большинство толкователей указывает, что Фома (Дидим, или Близнец) отличался косностью, граничащей с упорством. Когда Спаситель, незадолго до входа Своего в Иерусалим, шел воскресить умершего Лазаря, Фома высказал уверенность в том, что из этого ничего доброго не получится — он сказал: «Пойдем и мы умрем с Ним» (Ин. 11, 16).
Фомино воскресенье, или Что Христос подарил нам на Пасху
Смерть Господа произвела на Фому очень удручающее впечатление. Упадок духа апостола был настолько велик, что он даже не был с остальными учениками в день Воскресения... На весть учеников о воскресении Иисуса Христа он отвечал: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (Ин. 20, 25).
На восьмой день после Воскресения Христос явился Фоме и не стал ожидать его вопросов, показав ему Свои раны, ответив тем самым на невысказанную просьбу сомневающегося апостола. Уже одно это знание Спасителем его тяжких сомнений поразило Фому. Христос к тому же добавил: «И не будь неверующим, но верующим» (Ин. 20,27). Иными словами это значило: «Сейчас ты в положении решительном. Перед тобой только два пути — полной веры или полного ожесточения духовного». В Писании не сказано, осязал ли Фома раны Господа, но вера возгорелась в нем таким ярким огнём, что он воскликнул: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20,28). Этими словами Фома исповедал не только веру в Воскресение Иисуса Христа, но ещё и веру в то, что Он есть истинный Бог.
