Как представляется дело атеисту: верующий воспринял в свою голову (или ему в неё кто-то вбил) какие-то непонятные доктрины или догмы, не имеющие ничего общего с реальностью. Атеист же считает, что его разум свободен от каких бы то ни было догм, и хочет, чтобы и верующий тоже «освободился», «преодолел» и стал причастным того же «счастья», которым, как он убеждён, обладает сам.
На самом же деле проблема и сложность диалога верующего и неверующего состоит в том, что диалог этот больше похож на диалог зрячего со слепцом: верующий имеет некий опыт (опыт духовной жизни), которого не имеет и заведомо не может иметь неверующий. А ведь чтобы о чём-то предметно дискутировать, нужно иметь некий минимум каких-то общих понятий, общих оснований. Иначе говоря, иметь согласие касательно неких аксиом, не подвергаемых сомнению в рамках данного дискурса ни той, ни другой стороной. Его-то, согласия, в данном случае и нет. Ибо в качестве аксиомы здесь выступает как раз духовный опыт верующего. В этом смысле верующий как бы стоит выше неверующего: внутренний мир последнего верующему понятен (ибо это общее всем людям), а вот внутренний мир верующего неверующему недоступен в принципе.
Когда человек во взрослом сознательном возрасте приходит к вере, то окружающие его знакомые атеисты обычно с чувством непонимания и разочарования говорят: вот, мол, он «ушёл в религию», «ударился в веру». То есть данный шаг представляется им как «уход» или «погружение». Сам же верующий (вернее, только что уверовавший) переживает это совершенно иначе: напротив, как «поднятие», как выход на новые горизонты, подобно тому, как при взлёте на самолёте горизонт отодвигается в разы. И человек начинает видеть в разы дальше, начинает видеть и понимать общие смыслы бытия и смыслы событий конкретно своей жизни.
Атеисты считают, что чаще всего «уйти в религию» человека заставляют понесённые им серьёзные жизненные неудачи или разочарования (к примеру, потерпел неудачу на «любовном фронте» — ушёл в монахи). И в таких случаях они с сочувствием говорят в адрес «ушедшего»: «не смог преодолеть», «не справился». То есть подобный шаг оценивается ими как слабость, а религия — как «опиум».
.jpg)
Действительно, часто бывает, что человек приходит к вере в результате пережитых жизненных кризисов, бед, страданий, болезней или потерь. Но дело здесь вовсе не в том, что он «не смог», «не справился». А в том, что всякая такая проблема «включает мозги», заставляет серьёзно задумываться над многими вопросами, приводит к пересмотру жизненных ценностей, ориентиров, приоритетов.
