Екатерина Михайловна Дудкина из Больших Кабан, в прошлом — учитель Большекабанской школы, рассказала нам о своей жизни и о работе.
Родилась я в 1939 году под городом Лаишево, во Владимировке, сейчас этой деревни уже нет. Когда мне было восемь лет, мы переехали в Лаишево. Мой папа работал в милиции, патрулировали тогда на лошадях. Кроме того, он охранял государственный банк, в здании которого мы и проживали. Мама работала там техничкой.
С самого детства я мечтала стать учителем. С подружками играли в школу, по очереди были то учителями, то учениками.
В школе училась хорошо, ведь я будущий учитель — так рассуждала. Телевизоров тогда не было. В библиотеку ходила часто, много читала.
Школу окончила в 1958 году, поступила в Казанское техническое училище, после чего работала на заводе. Но мечта стать учителем не покидала. Поехала в Тетюши, сдала экзамены в педагогическое училище, стала студенткой. В группе были почти все девушки, только двое ребят. После узнала, что один из них стал директором школы. Училище окончила в 1963 году с отличием, по распределению меня направили в Большекабанскую восьмилетнюю школу. Мечта сбылась!
Приехала в Кабаны, меня подселили на квартиру к одной женщине: за это ей бесплатно дрова выделяли. Поначалу мне дали пятый и два шестых класса (преподавала русский и литературу), потом — начальные классы, с малышами мне больше нравилось заниматься. Через год вышла замуж за деревенского парня.
Когда меня направляли в Большие Кабаны, от начальства было предупреждение, что в Кабанах есть действующая церковь, нужно будет вести атеистическую работу с детьми. Составляли план работы, проводили школьные мероприятия по атеизму.
Дети, чьи бабушки ходили в церковь, крестики носили. Но когда была проверка, я просила ребят, чтобы они крестики временно убирали в парту. О проверке нас всех предупреждал директор школы Леонид Михайлович Соловьянов. Он рассказывал, как его вызвали в райком партии за то, что отпели в церкви его тещу: «Я притворился простачком, мол, что я сделаю со старухами, они многие взяли палки и не подпускали меня даже к гробу». За это, конечно, он понес наказание — выговор, ведь был секретарем партийной организации. Такое было время.
У нас с мужем не было детей, вернее, было четверо, но все они умирали сразу же после рождения. Очень тяжело мириться с таким горем. Я стала ходить в церковь, молиться. На работе меня не ругали за это: знали, в каком я состоянии, даже наоборот — подбадривали, загружали работой, чтобы я как-то отвлеклась от душевной боли.
Работа в школе мне очень нравилась. Учитель был уважаем среди учеников и родителей, а дети — более послушны, ответственны и трудолюбивы, чем в нынешнее время. У школы имелся свой огород, сад — там трудились ученики. Кроме этого, велась активная творческая работа: стенгазеты, праздники, танцы, спектакли и многое другое. Дети были увлечены.
В 1993 году за свой труд я была награждена знаком «Отличник народного просвещения Российской Федерации».
В 1995-м вышла на пенсию, но еще несколько лет преподавала в школе.
Сейчас живу одна в своем домике, мужа похоронила. Многое мне пришлось пережить, но я не унываю: хожу в храм, вспоминаю свою любимую работу в школе, своих любимых учеников, а они, в свою очередь, не забывают меня, поздравляют, навещают, поддерживают, за что им очень благодарна.
