Финальный этап конкурса сам по себе стал подарком для каждого из финалистов. Мы приехали в Москву — в город, где ежедневно совершаются сотни Литургий. Побывали в гостях у игумена земли русской — преподобного Сергия Радонежского. Познакомились со многими священнослужителями во главе с митрополитом Климентом. Посетили мастер-классы лауреатов Патриаршей премии. А, главное, заглянули друг другу в глаза: изумрудно-зеленые, бирюзово-голубые, карие и иссиня-черные; глаза с широким и узким разрезом; наивно распахнутые и с хитрым прищуром. И увидели в них отражение одного и того же неба, и одну на всех светлую тоску по нему.
Никто не приехал, чтобы соревноваться. Каждого привели сюда вера и надежда оказаться в окружении людей, которые поймут и разделят с тобой то, что у тебя в душе и за душой, какими бы неловкими фразами ты не пытался это описать. И эта надежда, безусловно, оправдалась. Мы приехали на встречу с людьми не знакомыми, но уже родными. Породнившимися тем, что связывает сильнее крови.
 |
Честно говоря, в эти три дня я мало задумывалась о конкурсной составляющей поездки. Я вглядывалась в глаза и улыбки, пробовала звучание новых имен, топтала брусчатку незнакомых улиц. Буду еще честнее и скажу, что вообще-то я не пишу. И представленная мною работа отличалась от всех остальных самой неуклюжей, неловкой формой изложения — формой дневниковых записей. Появление моей работы на конкурсе — не что иное, как бесталанная попытка выразить невыразимое — благодарность тем людям, которые за время моей тяжелой болезни появились в моей жизни, или присутствовали в ней и прежде, но я по своему малодушию уделяла им гораздо меньше внимания, нежели они того заслуживали.
Самым ярким впечатлением от поездки для меня стало посещение Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, где мне случилось побывать впервые. Если вдуматься, то Рай — это то место, о котором нам важнее вспомнить, нежели узнать. Я бывала во многих храмах, рассказывавших о Рае. Позолотой, литьем, резьбой. Небесной лазурью, изумрудной зеленью. И только один храм мне о Рае напомнил. В Троицкую церковь заходишь как в дом, где жил когда-то давно, еще в детстве. Переступив за порог, видишь обратную перспективу: ты мал, а мир огромен. Тихий свет, пробираясь из-под купола, падает на фигуры святых. Кажется, они не изображены на шершавых каменных стенах, но стоят рядом с тобой в мягком прохладном тумане. Ты почти не различаешь их лиц, но каждое кажется знакомым. Так бывает, когда смотришь на старые фото близких людей: бабушки, когда она была девочкой; мамы до встречи с отцом; прадедушки, который умер еще тогда, когда ты лежал в колыбели. Ты не знаком с ними, а они — с тобой. Но вы уже знаете друг друга — глубинным знанием. И ждете встречи.
В храм стекается народ: людей все больше и больше, и каждый находит себе место. И никому не тесно. Ты и не замечаешь, что тебя окружают люди. Словно закрылся в своей комнате, когда дом полон гостей. Ты слышишь их шаги, обрывки разговоров. И ты рад, что они здесь. Просто еще не готов к ним выйти.
Кажется, что и там, в прохладном тумане, за спинами святых из первых рядов стоят еще многие и многие. И во всех их лицах есть что-то общее, отличительное, замечательное. Так, в пятилетнем внуке бывшего соседа узнаешь 55-летнего соседа, которого не видел 25 лет. Ряды святых уходят в туман, скрываются из вида. И, кажется, что вокруг уже нет стен, они растворяются, и ты остаешься один в центре бесконечной толпы. И только на самом верху, у источника света, все становится определенным и ясным. Под арками алтаря — Спаситель, Богородица и Иоанн. Их ни с кем не спутаешь.
Так, верно, и будет в конце времен. Мы пойдем по дороге домой. Встречая друг друга в холодном тумане, на единой тропе. А в вышине вспыхнет свет. И все станет определенным ясным.
Я глубоко благодарна людям, которые сделали это поездку возможной. В первую очередь, членам жюри во главе с митрополитом Климентом и Патриархом Кириллом, которые прочитали каждое из присланных сочинений глазами и сердцем (митрополит Климент на церемонии награждения признался, что однажды читал сочинения до трех часов ночи). Нашим сопровождающим: Елене, которая всегда была вовремя; Александру, который учил самых младших детей танцевать румбу ночью перед Большим театром; Татьяне, которая стояла на службе в Лавре со слезами на глазах. А также Елене Владимировне, преподавателю Закона Божьего в воскресной школе Петропавловского собора города Казани; нашим священникам — отцу Пимену (Ивентьеву), отцу Дмитрию Фомину и отцу Нектарию (Демину), без чьей молитвенной (и простой человеческой) помощи я едва ли была бы тем человеком, которым являюсь сейчас. Если бы вообще была.
