Это была последняя «Газель», и пассажиры не скрывали своего удовольствия от того, что мчатся в ней по ночному, ещё совершенно не весеннему, холодному, городу. Люди потихоньку отогревались; послышались шутки о погоде и о «53-ем дне февраля»; кто-то писал кому-то, что скоро приедет; радио шуршало что-то мужественно-лирическое из репертуара группы «ДДТ». Всем было хорошо — все ехали домой.
На одной из остановок в салон зашёл мужчина средних лет и сел на крайнее кресло. И тут в «Газельке» повисла настороженная тишина — всем стало вдруг ясно, что у этого человека нет денег на проезд. То ли потому, что новый пассажир выглядел слегка измятым и неприятно потерянным, то ли ещё почему, но в ту секунду каждый бы смог с уверенностью сказать: «У этого странного мужика нет ни рубля». Водитель тоже всё понял и попросил пассажира оплатить проезд. На что тот (как-то вновь неприятно) смущенно ответил, что денег нет, но «вот есть пять рублей…» Это разозлило водителя, и он резко предложил ему выйти из автобуса прямо сейчас.
Одна пассажирка подумала: «Так ему и надо. Нечего им всем…», другой покачал головой: «А на улице ведь дубак… », а третий ничего не подумал. Песня закончилась, и радио стало рассказывать о новостях, и его выключили. Последняя «Газель» в тишине проезжала мост через покрытую льдом реку, и скоро всё должно было кончиться.
Молчание нарушил звук раскрывающейся молнии женской сумочки, и девушка с бокового кресла встала и отдала водителю мелочь со словами: «Возьмите вот за него». И тут, непонятно почему, неприятный, но виновный в нарушении спокойствия этой уютной поездки, пассажир улыбнулся и громко сказал: «Жив Бог. Жив Бог. Я знал».
