«В Москве задержали мужчину, бросавшегося с ножом на прохожих», «Житель Челябинской области обстрелял прохожего из ружья», «Под Тверью мужчина застрелил девять человек», «В Москве школьницы жестоко избили сверстницу и выложили видео в Сеть»…
Это далеко не полный список заголовков новостей подобного рода только за несколько дней прошлой недели. Я сейчас не хочу начинать старую тему: почему в СМИ столько негатива? Коснусь другой: где во всех этих случаях был Бог? Точнее, главный вопрос даже не в этом: не так важно, почему допускает, важно, что нам, людям, не всемогущим и тем, кто не может любить — по крайней мере тех, кто все это вытворяет, нам-то что делать? Как примирить Бога и зло?
Проклятые вопросы. Так их называют. В литературе это лучше всего сформулировал Иван Карамазов у Достоевского. В знаменитом разговоре с Алешей, там где про слезинку ребенка. Помните? «Не хочу я, наконец, чтобы мать обнималась с мучителем, растерзавшим ее сына псами! Не смеет она прощать ему!..»
Что тут сказать? Каким логическим доводом примирить реальность с Евангелием? Страшный вопрос! Куда пойти? Как себя вести, наконец? А ведь сам Достоевский на него тоже отвечает. Только не через Алешу.
В главе с красноречивым названием «Маловерная дама» гостья спрашивает у старца Зосимы, как ей обрести веру. И получает ответ: доказать тут, говорит старец, ничего нельзя ничего. А вот убедиться — возможно. Как же, спрашивает маловерная дама. Ответ, как сказали бы сейчас, ломает шаблоны: Опытом деятельной любви.
Думаю, нет другого ответа и в Евангелии. Только любовью снимаются проклятые вопросы Ивана Карамазова, который никак не может выйти из безнадежного круга собственных интеллектуальных построений. Интересно, что сам Достоевский свой ответ Ивану дает еще до вопроса: глава «Маловерная дама» стоит в романе много раньше главы «Бунт», где Иван беседует с Алешей.
Кто-то задаст справедливый вопрос: ну, это литература. А в жизни, в реальной жизни что это такое — деятельная любовь? И бывает ли она? Бывает, конечно. Вспомним Доктора Лизу. Человека, жившего рядом с нами. И видевшего столько страданий, что Карамазову и не снились. Но не было проклятых вопросов. Был опыт деятельной любви.
